Святоотеческая антропология в Свете "Триад" Григория Паламы

[snusmr]

+

[Колхозник]

+

[svod]

Я Бомж,  Я Бомж!

Я прокис, как кислые щи!

Вари, вари!

Но вкуснее не станут они!

В чистомм омуте морковок.

 И в изумруде твоих свеколок.

Вари! Вари! Свои кислые щи!

[svod]

Спасибо братия. Мне нужна ваша поддержка. А то что пишу - это стихи стихии
.

[snusmr]

Варил алхимик чудо-борщ, капустные листы.
Смотри Володя внутрь себя, что видишь ты за сны?
Вари Володя, не скупись, все сварится в одно.
Мели Володя, но молчи, ведь выльется вино.
И хлеб толченый выпивай, подставь драконий рог.
Крути, Володя, но смотри в небесное окно.

Посвящается Своду

[прозелит]

+

[Pustyrnik]

svod, да. что стряслось то ? Что случилось ?

[svod]

Братья и сестры, благодарю вас за поддержку. Подробности отпущу, но она пришла на самом высоком уровне, когда я уже  и просить не мог, и это касалось всех уровней: физического, эмоционального и духовного. То что помощь пришла свыше, у меня нет и капли сомнения, как и то, что на форуме у нас есть сильные молитвенники. Благодарю.

И молитва веры исцелит болящего, и восставит его Господь; и если он соделал грехи, простятся ему.  Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться: много может усиленная молитва праведного.
(Иакова 5:16)

[svod]

§9. О преображении знания в мудрость свыше

Внешние науки  - это знания ветхого человека. «Именно этому знанию способствует внешняя ученость; а духовного знания так никогда и не будет, если благодаря вере знание не сочетается с любовью к Богу, а вернее — если оно не возродится через любовь и идущую за ней благодать и не станет совершенно иным, новым и боговидным, «чистым, мирным, смиренным, послушным, исполненным слов назидания и благих плодов». Это вот знание и называется «мудростью свыше» и «премудростью Божией» (Иак 3, 15–17)

Рассуждение:

Внешние знания - это всего лишь руда, извлеченная из недр земли, её  нужно сначала очистить от шлака страстей и предубеждений, чтобы из полученного железа в горниле любви и веры творить сталь знаний, а она впитает в себя свойства того огня, в котором будет выкована, чтобы стать орудием Мудрости Свыше.

• Шагом дальше: человек, получающий Мудрость Свыше, приобретает способность не просто накапливать знания, обрабатывая и откладывая их в сторону, на авось пригодится, - но тогда, когда это будет необходимо, Мудрость в Духе соделает знания действующими. И человек перестаёт быть собирателем, а становится живым проводником не своей памяти, а Источника. Он воспроизводит знания не как воспоминание, а как откровение.

«Поскольку знание надмевает, а любовь созидает (1 Кор. 8:1), то сопряги любовь со знанием и не будешь надменным, но станешь духовным зодчим, созидающим и самого себя и всех окружающих тебя».
(Максим Исповедник. Главы о любви. Сотница четвертая, глава 59 // Главы о любви)

[svod]

§10. О том, что, внимая Богу, человек познает и себя.

И когда сторонники внешней мудрости заверяют, что древняя заповедь отцов «Внемли себе» ничем не отличается от сказанного ими: «Познай себя», то они лгут, как лжепророки, выдавая терновник суетных знаний за виноградную лозу Премудрости Божьей. «Не зря Павел и Варнава, которым были небезызвестны помыслы лукавого и его таинников, не приняли женщину, говорившую о них: «Эти люди — рабы Бога Всевышнего».

Размышление:

«Внемли себе» (Втор. 15, 9) и «Познай самого себя» (надпись на стене храма Аполлона в Дельфах) - это не две формулировки одного и того же.  Палама говорит о тонкой подмене, когда «...лукавый украл заповедь и подсунул её как приманку»[/i], в результате чего  слова Моисея сторонники внешней мудрости подменили дельфийским изречением. Это не два разных пути, а одна заповедь и её искажённая копия. Отношение к ним в христианстве обозначено достаточно чётко. «Внемли себе» — значит искать в себе Бога через трезвение, молитву, покаяние, благодать. «Познать себя» — значит положить свой ум, как краеугольный камень, в познании себя и мира, чтобы, владея собой, видеть себя мерой всех вещей.

Однако в этом противопоставлении, если только сам лично для себя не найдёшь ответ, видится тупик, и этот ответ находится ни в логическом, ни в философском, ни даже в богословском, а в антропологическом измерении.

Поэтому не стоит отделять вавилонскими башнями непонимания «внемли себе» от «познай самого себя».
И в этой мысли я не оспариваю мнение Паламы, напротив, я продолжаю его мысли, имея свои цели, довожу его выводы до антропологического основания. К тому же Палама не отсекает самосознание как ненужность, а указывает на неполноценность самодостаточности в познании - когда человек лукаво думает, что может познать истину без благодати.

• Невозможно внимать себе, не познавая себя; это не две разные задачи, которые решаются по отдельности, это единый путь человечества, в котором самопознание невозможно без созерцания Бога  в том Нетварном Свете, без которого ты неспособен ни увидеть себя, ни услышать Бога, ни принять другого».

«Познай себя самого, из чего и каким сотворен ты, доблестный мой, — и через сие удобно достигнешь красоты Первообраза».
(Святитель Григорий Богослов. Мысли, писанные двустишиями // Песнопения таинственные. — М.: Изд-во Сретенского монастыря, 2006.)

«Внемли себе»: будь трезвен, рассудителен, храни настоящее, промышляй о будущем. Не упускай из рук, по беспечности, того, что уже есть; чего же еще нет, может быть, и не будет, не предполагай в том наслаждения, как будто оно уже в руках."  (Святитель Василий Великий Беседа 3. На слова: «Внемли себе» (Втор. 15:9) // Творения. — М.: Паломник, 1993)

[svod]

§11. О том, что творение мира из ничего соделывает свободу основным онтологическим свойством человека


Слыша благочестивые речи эллинов, мы не считаем их ни благочестивыми, ни учителями. Даже если они что-то взяли у нас  как Платон, названный «аттическим Моисеем»,  они поняли это не в том смысле. Если отцы иногда говорят то же, что внешние философы, совпадение лишь в словах: у одних «ум Христов» (1 Кор 2:16), у других — человеческий рассудок. «Насколько небо далеко от земли, настолько мысль Моя далека от мыслей ваших» (Ис 55:9). Даже еретики, извратившие истину Церкви, не ученики Бога. "Всякий дар свыше совершенен" (Иак 1:17) святой не делает его уродливым. А бог, творящий не из ничего, не предшествующий душам и безобразной материи, которая от своего внутреннего колыхания приобретает образ, — какой он бог? «Боги, не сотворившие небо и землю, да сгинут» (Иер 10:11). Что сказать о тех, кто уверяет, будто эти теологи согласны с нашими или даже учители наши? Разве что просить Свет, просвещающий всякого человека, избавить их от мрака. Ибо от змей есть польза: надо убить, рассечь, приготовить снадобье и применять против их укусов. Так и изобретения внешней мудрости полезны, чтобы пользоваться ими против них самих, повергая Голиафа его же мечом.

Рассуждение:

«Бог, творящий не из ничего, не существовавший прежде наших душ и прежде так называемой у них безобразной материи, или даже, вернее, материи, от своего внутреннего колыхания приобретающей образ, хотя и не упорядоченный, — какой он бог?»

Этот отрывок 11 параграфа чрезвычайно плотен в своих смыслах. Можно сказать, что в нём сосредоточена вся суть космологии Паламы о творении мира из ничего.

«Бог, творящий не из ничего»

Палама имеет в виду концепцию платоников, где Бог не Творец, а демиург, упорядочивающий уже существующую материю. В платонизме материя вечна и совечна Богу. Бог не создаёт её, а лишь придаёт ей форму. Такой Бог не абсолютен, не всемогущ, он ограничен материей, которая ему сопротивляется. Потому в этом же параграфе, но ниже приведённого отрывка, Палама приводит слова пророка Иеремии: «Боги, которые не сотворили небо и землю из ничего, да сгинут» (Иер 10, 11).

«Не существовавший прежде наших душ и прежде так называемой у них безобразной материи.»

Палама отмечает, что принадлежащий платоновской системе бог не предшествует ни душе, ни материи. Он всегда был встроен в ряд бытия одним  из вечных начал, но не самим началом.
 
«Материи, от своего внутреннего колыхания приобретающей образ, хотя и не упорядоченный»

Здесь Палама, вероятно, отсылает к платоновскому описанию хаотичной материи «хоры» (χώρα) из диалога «Тимей». Вечная материя беспорядочна и самодвижна, сама по себе приобретает какие-то образы, обладая собственной силой и собственным движением, независимыми от Бога. Палама завершает обличение риторическим вопросом:

«Какой он бог?»

 Бог, который не творит из ничего, не предшествует творению и ограничен совечной материей, не всемогущ, не абсолютен и не свободен. Если материя совечна Богу, то мир не творение, а эманация Бога. Если Бог ограничен свойствами самой материи, то он может лишь улучшить её, но не преобразить как Творец.

Напротив, Бог-Творец, являясь абсолютным бытием, творит всякое бытие. Он не ограничен ничем из того, что сотворил. Такой Бог абсолютно свободен, так как творит не по необходимости, а по любви.

• И что принципиально важно: понимание того, что мир был сотворен из ничего, соделывает свободу основным онтологическим свойством человека.
 
«Вселенная сотворена из ничего, и, наученные Писанием, (мы) не сомневаемся, что снова будет преобразована в некое иное состояние» (Творения св. Григория Нисского. Часть 1. — М., 1861. — С. 175)

[svod]

§12. О том, что монастырь в миру возможен, если стены его внешних знаний укрепляются и освящаются внутренним Светом благодати этого монастыря, который становится не крепостью от мира, но окном в мир.

Палама рассуждает:  Мы не мешали бы обучаться внешней науке желающим из тех, кто не избрал монашеской жизни, но всю жизнь заниматься ею никому не советуем, а ожидать от неё точных познаний о божественных предметах и вовсе запрещаем, потому что от неё нельзя научиться ничему надёжному о Боге. Но это не потому, что она тьма. По великому Дионисию «добро добру, большее меньшему» не противоположно. Умопостигаемые вещи не затмевают друг друга, но каждая возрастает в своей красоте, когда появляется другая, более высокая. Никто не скажет, что вторые светы блекнут в сиянии первого Света; даже много уступающий им, но всё-таки свет  наш рассудочный и умственный свет — не стал тьмой, когда воссиял Божий Свет, который пришёл, чтобы «просветить всякого человека, приходящего в мир». И только Его противник, будь то ангел или человек, сам себя вольно лишающий света, оставляется Светом и погружается во тьму.

Рассуждение:

Этот параграф Палама начинает словами: «Поэтому мы не мешали бы обучаться внешней науке желающим из тех, кто не избрал монашеской жизни», которые дают понять, что Святитель проводит чёткую черту между двумя способами познания Бога: мирским и монашеским. Да, и сейчас есть те немногие, которые избирают истинное монашество своим онтологическим путём, и тогда слова Паламы о том, что монашествующий должен оставить науку как второй свет ради познания Света Первого, обращены к ним. Но одновременно мы должны понимать, что неминуемы поправки на вызовы дня сегодняшнего. Жизнь в монастыре  не гарантия духовного развития, и пребывание в миру не приговор, что духовная жизнь невозможна в нем. Сегодня каждый  монах не защищен от миру, а каждый  мирянин при желании с помощью Божьей, способен возвести посреди мира внутренний монастырь.. Последние смогут пребывать в первом, таковы не только реалии, но необходимость для тех, кто в мире, но не от мира.

Ответ Христа о подати кесарю в нашей современности  указывает на тонкое ребро монеты, на котором человек должен удерживаться от падения в тех реалиях, в которых мы сейчас находимся. Мы же должны не убедить себя, а понять, что монета не лежит на одной из своих сторон, чтобы дать право выбора между миром и монастырём, между служением в Церкви и в миру. Она стоит на ребре. И держится не потому, что мы её удерживаем, а потому, что Бог держит. И наша задача  не выбирать между миром и монастырём, а, будучи всегда в движении (без него монета не удержится на гурте - в нумизматике так называется боковина монеты), двигаться к Солнцу Правды, которое в своём движении  будет освещать в должной степени и Небесного Орла, и земную Решку. То есть духовное движение - главное условие твоего стояния в Боге на ребре данного тебе таланта. То есть внешняя наука - это не путь спасения, но и не проклятие; это второй свет, который не должен затмевать Первый, но освящается в Нём. Из этого следует:

• Монастырь в миру возможен, если стены его внешних знаний укрепляются и освящаются внутренним Светом благодати этого монастыря, который становится не крепостью от мира, но окном в мир.


Преподобный Максим, чьё учение о «движении окрест Бога» является фундаментом всей паламитской традиции, описывает конечное состояние человека в Боге как «приснодвижимый покой и неподвижное тождество движения, осуществляющееся окрест Того же Самого, Единого и Единственного» (Thal. 65: PG 90, 757D).