svod, Я хотел было поддержать ваш разговор в этой теме и сказать много умных слов. Но потом подумал, что всё, что я скажу о молитве, вы и так уже знаете и поймете меня, так как наше мировоззрение очень близко. Давайте уже лучше делом займемся. Ну хоть вот по полчасика. Тем более, что после такого вдумчивого чтения «Триад» мотивации у вас должно быть хоть отбавляй. Давайте уже перечитайте «Сборник об Иисусовой молитве», первые главы о делательной молитве и начинайте делать и рассказывайте нам свой опыт раз в неделю «в прямом эфире», поверьте, вам будет что сказать. И я поддержу вас в вашем деле. Вы же понимаете, что это большая разница — говорить о молитве и делать молитву.
Говорить о молитве можно бесконечно. Мало того, что все люди разные и понимают и делают все по-разному, так еще и сама молитва совершенно разнообразна в своих формах и проявлениях. Жизни не хватит всё проговорить.
Но я настаиваю, что надо стараться делать так, как написано. Не абы как, не произвольно и не по собственному усмотрению и удобству, не так, как творческий порыв несет. А чутко, точно и покаянно, так как отцы учат. С погружением внимания ума в сердце, с соединением слов молитвы с ударами сердца, с контролем мысли и помыслов, с чувством любви к Богу и, как вы правильно сказали, с предстоянием перед Богом.
И тогда молитва обязательно перестанет быть простой и вульгарной и бытовой и станет обязательно и внимательной, и покаянной, и чувствительной, и вдохновенной, и кроткой, и трепетной, и приятной, и желанной, и нужной, и действенной, и самодвижной и, конечно, обязательно станет и созерцательной.
Поймите меня правильно, я не собираюсь никого учить, вы все тут очень грамотные и развитые и самостоятельные люди и мыслители.
Просто время уже пришло. Пора делать. Я уверен, что вы делали ИМ раньше или делаете сейчас, но, видимо, недостаточно успешно, раз осталась у вас потребность говорить о молитве. Зачем о ней говорить, давайте делать и сообщать друг другу о результатах. Что получается, а что нет.
Когда я работал реставратором и мы реставрировали дом Лопухиной возле библиотеки Ленина, с нами в бригаде работал очень интересный человек, Женя. Кажется, я о нем уже рассказывал, но он достоин того, чтобы о нем напомнили. Он был здоровенный мужик лет сорока, но всегда работал подсобником, а не каменотесом. Каждый день практически он делал попытки начать рубить камень и тесать профиль. Он вставал за верстак, раскладывал инструмент, которого у него было не счесть: и скарпели, и молотки всех размеров, и дрели, и болгарки. Дома склад инструмента. Он брал камень, клал на верстак. Вроде даже начинал его рамечать. Но вдруг ему начинает казаться, что верстак недостаточно чистый. И он начинает его щеткой подметать, потом пол вокруг, потом весь цех и т. д., и так смена и заканчивается. На следующий день ситуация примерно повторяется. А в пятницу он тащит этот камень здоровенный, килограмм тридцать-сорок, домой в рюкзаке. Я, говорит, буду дома в выходные учиться, руку буду тренировать.
Мужик, конечно, с придурью, но пример очень хороший. Он подходит для многих людей, которые не очень решительны и ходят все вокруг да около, а дело делать так и не решаются. Так вот, в итоге мастером он так и не стал, так и работал все время в подмастерьях и на уборке.
Конечно, говорить о молитве нужно, но уже о той, которая состоялась, я так думаю. И вас всех в этом поддерживаю.
А в целом и ваши слова, и слова Прозелита о молитве в этой теме мне понравились, и мне близки ваши мысли.
С большим уважением, как всегда, Пустырник.
