Alexandersnusmr, Вам нужно было (и сейчас не поздно) открыть отдельную тему про алхимию.
Враг паламизма, Никифор Григора, поддержал линию Варлаама. В своей «Истории» он оставил упоминания о практиках исихастов:
«Они проводят дни и ночи, уставившись в собственный пупок, и уверяют, будто совершают великое делание, сводя дух к чреву, и что это приносит им некое божественное озарение. Но это не что иное, как плод помрачения ума».
Вот греческий текст:
«...ἐνταῦθα διημέρευόν τε καὶ διενυκτέρευον, εἰς τὸν οἰκεῖον ἀτενίζοντες ὀμφαλόν, καὶ μέγα τι ἔργον τοῦτο ποιεῖσθαι διϊσχυρίζοντο, τὸ τὸν νοῦν εἰς τὴν κοιλίαν κατάγειν, καί τινα ἐκεῖθεν αὐτοῖς θείαν ἐλλάμπεσθαι φαντασίαν, ἥτις οὐδὲν ἕτερόν ἐστιν ἢ τοῦ νοῦ σκότωσις.»
Я выделил словосочетание «Великое Делание», оказывается этот термин присутствовал у исихастов.
Так вот, моя попытка ввести понятие «Камни» связана с тем, чтобы показать, что 3 силы Души, 3 Камня, 3 Сокровища даосов и даже 3 тела будды (с оговорками правда) — это универсальная антропология главных проявлений человека.
ИсторияВизантийский след в издании
«Герметического Корпуса»Переселение византийцев в Европу (преимущественно в Италию) после падения Константинополя в 1453 году — это не просто миграция, это была настоящая «инъекция» интеллекта, которая фактически запустила мотор эпохи Возрождения.
Монахи и ученые (такие как Виссарион Никейский или Георгий Гемист Плифон) везли с собой то, что в Европе считалось утраченным: подлинные рукописи Платона, Аристотеля и, что самое важное, — Герметический корпус. Для Европы это было как вспышка света. До этого они читали Платона в пересказах, а тут получили первоисточники.
Многие монахи осели при дворе Козимо Медичи. Там была основана Платоновская академия. Византийский монах и ученый Михаил Тарханиота Марулл и другие обучали европейцев греческому языку. Без них мы бы не знали ни «Кибалиона», ни глубоких трактатов о душе.
После 1453 года на землях бывшей Византии стало невозможно поддерживать высокую интеллектуальную и мистическую жизнь. Европа же, задыхавшаяся в сухом схолазме, жаждала этого «живого огня». Византийцы стали тем самым «ферментом», который пробудил европейскую мысль. Можно сказать что они стали Камнем всей Европы, и когда Византия и ее многовековая культура предана была забвению, — в Европе воссияло Солнце, принеся эпоху Возрождения.
Переселение византийских интеллектуалов и монахов в Европу можно разделить на несколько ключевых этапов.
Ферраро-Флорентийский собор. Еще до падения Константинополя, в 1438–1439 годах, в Италию прибыла огромная делегация (около 700 человек). Среди них были такие фигуры, как Георгий Гемист Плифон и Виссарион Никейский. Плифон фактически «заразил» Козимо Медичи идеей возрождения Платоновской академии. Он привез с собой не просто книги, а концепцию неоплатонизма, которая радикально отличалась от латинской схоластики.
Виссарион Никейский, став кардиналом католической церкви, превратил свой дом в Риме в огромную греческую библиотеку и приют для беженцев-ученых. Именно его собрание рукописей легло в основу знаменитой библиотеки Марчиана в Венеции. До этого момента Европа знала античность преимущественно в латинских переводах (часто искаженных). Византийские эмигранты стали первыми профессиональными преподавателями греческого в университетах Падуи, Флоренции и Рима. Привезли списки Геродота, Фукидида, Софокла и Лукиана, о которых на Западе имели лишь смутное представление. Ввели моду на коллекционирование античных манускриптов среди аристократии.
Монахи, бежавшие из захваченных монастырей, несли с собой традицию исихазма, т.е. практику «умного делания». На Западе это встретило неоднозначную реакцию. Официальная церковь относилась к учению о «нетварном свете» настороженно, видя в этом элементы пантеизма. Однако через греческие тексты Дионисия Ареопагита и Максима Исповедника, которые византийцы комментировали для европейцев, эти идеи глубоко проникли в западный мистицизм, повлияв на деятелей вроде Марсилио Фичино и позже — на немецких мистиков.
Венеция стала главными «воротами», — там сформировалась мощная греческая община, которая контролировала книгопечатные прессы, издававшие греческих классиков. Крит (тогда владение Венеции), — стал промежуточным хабом, где византийское искусство иконописи смешалось с западной техникой, породив, например, «критскую школу», из которой позже вышел Эль Греко. Это движение создало уникальный сплав, — византийская строгость и восточное богословие встретились с зарождающимся западным рационализмом.
Издание «Герметического корпуса» было бы невозможно без греческих рукописей, которые веками хранились в монастырях и частных библиотеках Константинополя. В 1460 году монах-доминиканец Леонардо да Пистойя, агент Козимо Медичи, привез из Македонии во Флоренцию греческую рукопись, содержащую 14 трактатов Гермеса Трисмегиста. Эта рукопись хранилась православными монахами. Несмотря на то, что Герметический корпус — текст языческий, византийские монахи-интеллектуалы бережно переписывали его. Они видели в Гермесе Трисмегисте «древнего теолога», который предвосхитил идеи христианства.
В XIV–XV веках Македония была важным духовным центром. Монастыри Охрида, Святого Наума и Лесново были не просто скитами, а огромными скрипториями (библиотеками). Когда Константинополь слабел, многие тексты «эвакуировались» в провинциальные, более защищенные обители. Одно из величайших возрождений Византии (IX–XI вв.) связано именно с Македонией.
Интересный исторический факт, — к моменту падения Византии в Македонии уже давно жили славяне, создавшие свою мощную книжную традицию (кириллица родилась именно здесь — в Охридской школе). Однако византийское монашество в этом регионе часто было двуязычным, а библиотеки содержали тексты на обоих языках. Хотя манускрипт «Герметического корпуса» был именно греческим и принадлежал византийскому интеллектуальному слою, однако, к переписке этого текста могли быть причастны славяноязычные монахи, — граница между греческим и славянским монашеством в Македонии и на Афоне была крайне прозрачной.
Перевод этого текста на латынь выполнил Марсилио Фичино, но его работа опиралась на филологическую базу, созданную византийскими учителями (такими как Плифон и Иоанн Аргиропул). Без их уроков греческого и понимания контекста неоплатонизма Фичино не смог бы адекватно передать терминологию «Поймандра».
Издание 1471 года произвело эффект разорвавшейся бомбы. Христианская Европа увидела в Гермесе «языческого пророка», чьи идеи о Логосе и сотворении мира странным образом перекликались с Евангелием от Иоанна и византийским богословием.
P.S: Очень нужна опция загрузки картинок. Я могу попробовать через вложения, но пока их одобрит модератор — не получится вставить их в текст. Без этого тема не будет раскрыта полностью.
А, вроде даже получилось.
